В отличие от государственных учреждений «Мирра» предлагает формат временного и реабилитационного пребывания. О том, как устроен частный сектор в этой сфере, какие проблемы существуют в регулировании и почему важно отличать социальный бизнес от государственного, рассказывает директор сети Владимир Букреев.
Владимир, в чем заключается ключевая особенность пансионатов «Мирра»?
Мы создаем комфортные условия временного пребывания для пожилых людей. Это принципиально отличает нас от государственных домов престарелых, где проживание чаще всего пожизненное. К нам приезжают, когда родственники уезжают в отпуск, на вахту или когда близкому нужно восстановление после болезни. Наши гости не изолированы. Родственники навещают их, интересуются состоянием, контролируют уход, консультируются с врачами. Это живая, открытая среда. Такой подход дает чувства безопасности и доверия. Около 20% постояльцев меняются ежемесячно, что создает постоянное движение и требует гибкости в организации.
Каково ваше видение роли частных пансионатов?
Парадокс в том, что государство применяет к частным пансионатам жесткие требования, предназначенные для госучреждений, где люди живут на постоянной основе. То есть нас проверяют по тем же нормам, что и интернаты, где подопечные полностью зависят от государства. Но у нас совершенно другая модель: люди приезжают временно, семьи активно участвуют, медицинские услуги оказываются внешними специалистами. Применять к нам нормы для стационаров — это как проверять гостиницу по стандартам больницы. Поэтому сейчас мы существуем в правовом поле, где для нас нет ни одного прописанного стандарта.
Какие конкретно требования становятся невыполнимыми?
Примеров масса. Возьмем пожарную безопасность: в одном стандарте требуется строить пожарный водоем и устанавливать системы автоматического тушения — это десятки миллионов рублей. В другом стандарте достаточно сигнализации и выхода эвакуации. Или медицинские блоки. Для временного пансионата их создание не имеет смысла: никто не сможет конкурировать с ближайшей больницей по числу врачей. Но формально стандарт требует, чтобы они были. Все эти нормы — для учреждений, где государство несет полную ответственность за человека. Для социального предпринимателя это экономически губительно.
Мы выступаем за контроль, но он должен быть разумным и соразмерным формату. Пока же в законодательстве нет ясных критериев для социального бизнеса. Это сдерживает развитие отрасли.
Считаете ли вы, что социальный бизнес эффективнее?
Мы строим сетевую модель по принципу ритейла. У нас есть централизованное управление, единая бухгалтерия, стандартизированные процессы. Это позволяет сокращать издержки без потери качества. В «Мирре» мы применяем тот же подход. У нас единые стандарты обслуживания, централизованные службы поддержки и контроля. Это делает услуги более доступными и устойчивыми.
Каким вы видите будущее частного ухода за пожилыми людьми в России?
Я уверен, что социальное предпринимательство — это будущее. Оно помогает государству, создает рабочие места, развивает инфраструктуру и дает людям возможность выбора. Главное, чтобы законодательство начало учитывать специфику этой работы. Тогда сектор станет мощным и устойчивым.